Психика как "Внутри-бытия". Человек - поступок - мир.

Установлении отечественной психологической мысли особую заслугу имеет выдающийся философ и психолог С.Л.Рубинштейн. Он прожил в Ук-раине более 40 лет, переехав в Ленинград только в 1930 г. В ук-раинской период деятельности предметом внимания ученого была творческая осо-тель в ее определенной исторической ситуации. Рубинштейн уделил также вели-ку внимание разработке проблем логики как теории знания, интересовался возрастными осо-ливости мышления, его общей философско-психологической структу-рой. Кроме того, Рубинштейн с жаром отозвался на насущные вопросы общественной жизни, занимался проблемами формирования человека нового, социалистического общества.

В статьях Рубинштейна'' М.М.Ланге "и" Принципы творческой са-модияльности (К философским основам современной педагогики) "особенно вы-разно проходят мысли о типах личностей ученых-создателей: один из них, по классификации Рубинштейна. Не реализует все свои возможности через неви-черпнисть собственного творческого потенциала. Жизненный путь такого ученого полон трагических мотивов. Другой тип раскрывает свои способности еще при жизни и кардинальных сдвигов в научную теорию не вносит.

Рубинштейн развивает ряд идей, касающихся вопросов единства сознания и деятельности, диалектик »объективности знания и творческой са-модияльности субъекта. По его мнению, требование объективности предполагает творческую самодеятельность субъекта, и объективные знания никак не является продуктом па-пассивного отображения мира, а содержат в себе оригинальную позицию видения автора. В названных работах уже содержатся идеи, которые специально будут разра ленные Рубинштейном в его "Основах общей психологии (1940; 1946), пра-местах" Бытие и познание "(1957). "Человек и мир" (1973).

Рубинштейн много сделал для построения советской психологии на мар-ксистських началах. Он шел к марксизму через овладение историей всемирной деятельности и психической культуры в целом, которую в совершенстве знал. Это дало ученому возможность уже в 30-40-х годах сформулировать идею основного логического центра психической системы: действие-поступок, идти прямой дорогой разработки идей психологического детерминизма теории психического, понимаемой не как плоское отражение внешнего мира, а как "внутри-бытия », как имманентное свойство материи.

"Основы психологии" (1935) можно с полным правом считать результатом научной деятельности Рубинштейна в Украине, завершением разработки тех курсов по психологии, которые он читал в учебных заведениях г. Одессы. Рубинштейн категорически выступал против возведения поведения человека к простой совокупности реакций, подчеркивая значение "более или менее осознанных операций или поступков". Действие становится поступком по мере того, как отношение действия действующего субъекта к самому себе и к другим людям как субъектам, именно будучи данным как отношение, поднявшись в план сознания, т.е. превратившись в сознательное отношение, начинает регулир-ти действие. Поступок-действие возникает по мере того, как формируется самосознание. Эта методологическая установка позволила Рубинштейну подойти к построению новой системы советской психологии.

Ученый намечает такую ​​методологическую линию для построения этой системы ре-акция-сознательное действие или операция-поступок. В связи с этим деятельность пере-стает быть истолковано как простая совокупная реакция-ответ на внешние подраз-ники среды, - утверждение, которое в то время наносило сокрушительный удар по механистических принципах рефлексологии как официально признанного направления. Толкование деятельности должна выходить за мела этого направления. Перед Рубинштейном появилась требование учета чисто психологических зако-номирности, признание психологического детерминизма. При этом ученый ка-тегорично отрицал синтез Поведенческая и интроспективного подходов в толковании психики.

Рубинштейн представлял собой незаурядную личность. Научная честность, моральная бескомпромиссность, оригинальность мышления, цельность натуры - вот те черты, которые он проявлял в своей научной и преподавательской работе. По словам профессора Одесского университета известного психолога М.М.Ланге, уже в начале своей деятельности Рубинштейн ярко продемонстрировал свою способность к живой философского творчества, что стало возможным благодаря основательному овладению неисчерпаемыми богатствами мировой культуры.

Широко известны работы Рубинштейна по истории философии и психологии. Уче-ный глубоко разработал проблемы зарубежной и отечественной философии и пси-хологии, вопросы, связанные с великими революционными сдвигами мировой гражданской истории, внес значительный вклад в разработку истории украинской культуры, во всемирную библиологию.

Уже в рецензии Ланге на научное исследование Рубинштейна. "Исследования, касающиеся проблемы метода (Абсолютный рационализм)" указано фундаментальную осведомленность автора с историей, философией, в частности с ученые-ниями нового и древнего идеализма, с Кантом, Гегелем и Платоном, его умение критически относиться к философий. В своем "Curriculum vitae "Рубинштейн вспоминает о своих исследованиях по Гегелевскую философского метода, указывает, в частности, на работе" Абсолютный и диалектический рационализм и трансцендентальная философия "Философия системы Г.Коган".

Рубинштейн подготовил ряд изданий, посвященных одесском периодической печати за годы революции и гражданской войны, сборник "Очерки по библиографии Ucrainicaya 1917 - 1927 pp.". Исследователь уделял большое внимание составлению библиографии украинской литературы, поднимал проблемы украинского театра XIX - XX вв., А также украинской этнографии.

Большой интерес Рубинштейна к украинистики, к литературе и языку как общекультурного феномена тесно связан с выдающимся украинским лингвистом, этнографом, психологом А.А.Потебня. Рубинштейн подчеркивал в его трудах очень тонкие наблюдения над психикой человека, его языком, связями речи и психики в целом. Анализ Потебней мифа, из которого появляются художественная и научная формы отражения мира, про-блем единства языка и сознания, роль слова в создании ряда систем, охватывающих отношения личности к природе, стали предметом специального историко-философского и психологического рассмотрения Рубинштейна. Он высоко оценил и дальше проработал исторический принцип, по-применены Потебней не только к внешним языковым формам, но и к внутреннему строю языков. Большой заслугой Потебни Рубинштейн считает его первую и единственную в своем роде блестящую попытку на большом историческом материале исследовать основные этапы развития языкового сознания русского народа.

Рубинштейн неоднократно указывал на бесценную заслугу Потебни в рас-разборке проблемы основных этапов исторического становления и изменения форм мышления - мифологическим, научных ("прозаических") и поэтических. Рубинштейн показал преимущества потебнианськои позиции по сравнению с Гегелевскую: поэтическое мышление не является низкой степенью последнего, а своеобразной и специфической по "прозаического" и собственно "научного" мышления и не менее существенной формой познания. Вклад Потебни в психологическую науку Рубинштейн освещает в двух аспектах - исторического становления психо-логии, а также исторического становления сознания людей.

В исследовании проблем творческой самодеятельности личности Рубинштейн по сути присоединялся к большому потебнианськои школы исследователей психологии творчества, личности. Можно предположить, что свою работу "Принципы творческой самодеятельности (К философским основам современной педа-Гогик)" Рубинштейн с самого начала планировал подать в харьковское не-периодическое издание "Вопросы теории и психологии творчества". К сожалению, это уникальное издание, идейными наставниками которого были А.А.Потебня, О.М.Веселовський, Д.М.Овсялико-Куликнеський, было прекращено в 1923 г. Интерес Рубинштейна к проблемам творчества прямо или косвенно имел свой источник и в психологической наследии Ивана Франко, всего в его труде "Из секретов поэтического мастерства" (1899).

Свое главное теоретическое задание Рубинштейн ставит так: понять специфические особенности психических явлений, не отрывая их от ма-артериального мира. Для правильного решения этого вопроса Рубинштейн соотносит онтологический и гносеологический аспекты психического. Те, кто утверждает, будто психическое является материальным, ограничивается онтологическим планом. Другие погружаются в крайность противоположного характера, настаивая только на идеальности психического. Именно в гносеологическом плане психическое выступает как идеальное, но как деятельность мозга оно раскрывает свои другие качества.

"На выходных членами основного гносеологического отношения является не образ и дело, а познающий субъект, отражает объективную реальность, и объективная ре Реалии, с которой субъект взаимодействует". Именно это второе отношение выступает как фундаментальное, исходное.

Психическую деятельность Рубинштейн считает идеальной, лишь имея в виду познавательную деятельность человека. Результативным выражением этого отношения является образ предмета или явления. Рубинштейн предостерегает, что признан-ния идеальности психического не превращает его в нечто чисто духовное, не выводит его за пределы материального мира, не отделяет идеальное от материального, не противопоставляет друг другу. "Результат любого воздействия на явление или предмет зависит не только от явления или тела, что на него влияет, но и от природы, от своих внутренних свойств того предме-та или явления, которое это влияние справляется. Все в мире взаимосвязь связано и взаимообусловлено ... но это не значит, что все может быть однозначно выведет-но по причинам, которые действуют как внешний толчок отделено от внутренних свойств и взаимосвязи явлений ".

Считая эту формулу серьезным ру-хом к правильному пониманию психического, следует заметить имеющийся в ней уклон к толкованию психического как чего-то только внутреннего, но как фор-мула переходного значения она займет в истории психологии одно из ведущих мест.

Рубинштейн подвергает острой критике механистический материализм, который предпочитает лишь внешним толчкам как движущей силе психической деятельности. В противоположность механицистам разного рода Рубинштейн пишет: "Согласно диалектико-материалистическим детерминизмом любое действие есть взаимодействие, внешние причины действуют через посредство внутренних условий". Правда, идея взаимодействия может напоминать читателю известную теорию "взаимодействия", дуалистическую по своему характеру. Остается также не выясненным, как возможная это взаимодействие. Вместе с тем Рубинштейн устанавливает многомерные формы взаимодействия - начиная от раздражительности и заканчивая рефлек-торного деятельностью.

Принцип рефлекторной деятельности безусловно распространяется и на психическую деятельность. По Рубинштейном. это "означает, что психические явления вы-рыщут не в результате пассивной рецепции внешних воздействий, механически действуют, а в результате обусловленной этими влияниями отображающей деятельности мозга, которая служит для осуществления взаимодействия человека как субъекта с миром. Зависимость психических явлений от внешних воздействий опосередкови-ется отображающей деятельностью мозга ". Здесь Рубинштейн обобщает и продолжает физиологические концепции психического И.М.Сеченова и И.П.Павлова. При этом он сочетает их с теорией диалектико-материалистического отображения.

Разными способами Рубинштейн разрабатывает свою центральную мысль о том, что познание осуществляется благодаря преломлению воздействия объекта че-рез субъект, через его деятельность - познание и действие, неразрывно связаны друг с другом. Образ вещи следует понимать как результат взаимодействия субъекта с объектом. В связи с этим Рубинштейн подвергает критике "причинную теорию восприятия" Р.Декарта, которая объясняет внешние воздействия как причину чувственного образа. Философы и психологи агностического направления отсюда сделали вывод, что дело не может стать объектом, а только причиной. Это критика Декарта прокладывает путь к более радикальной постановки вопроса о психическом как микрокосмос в аспекте диалектического материализма.

Рубинштейн все время настаивает на необходимости преодоления дуализма об-раз и вещи и прежде всего - замкнутости психического во внутреннем мире сознания. Он подвергает также критике статическое отношение образа и вещи, показывает их диалектику, процесс взаимного перехода. Этим ученый отрицает любое вывода идеального за пределы материального мира, его обособление и дуалистическое противопоставление этому миру.

Раскрывая единство внутреннего и внешнего, освещая пи-ния об активности психического, Рубинштейн непосредственно подходит к объяснению проблемы места и роли психических явлений в жизни людей. Он пока-зующую, что психические явления выступают не только как обусловленные, но и как, что сами факторы. Это означает, что определенные условия жизни человека определяют психические явления, а эти, в свою очередь, предопределяют поведение человека, его деятельность. Поэтому следует остро вопрос об участии психического как звена в общей детерминации мировых явлений.

Известно, что подавляющее большинство советских психологов, исходя из по-ложения марксизма, что сознание является отражением бытия, производной от материального мира, отвергали мысль о психической звено детерминации и при этом относились к психическому как к исключительно субъективного. Активность психического, утверждает Рубинштейн, раскрывается, в частности, из-за проблем детерминации. Он особо подчеркивает тот факт, что психическое является не только внутренним, субъективным, оно по своему происхождению имеет рефлекторную природу, включающий в цепь психической детерминации также звенья телесных изменений. Рубинштейн с уверенностью заявляет: "Не признание, а отрицание, игнорирование роли психических явлений в детерминации поведения людей ведет к индетерминизма".

Эпифеноменализм как типичный и колоритный проявление пассивности психического есть лишь "обратной стороной вульгарного механицизма". Нельзя дать настоящего детерминистического толкование поведения, не считая роли психических явлений. Рубинштейн приводит большое количество веских при-ний, в которых психическое выступает детерминантой поведения, действия. деятельности.

Ошибка идеализма Рубинштейн видит не в признании роли идей в по-вединци человека, а в том, что эти идеи идеализм считает первичными. В действительности же они обусловлены жизнью. Таким образом, сознание человека Рубинштейн вводит как фактор, который предопределяет все то, на что распространяется деятельность человека, на весь бесконечный цепь событий, которые порождаются деятельностью в мире в целом и в истории общества особенно.

Ведущей формуле Рубинштейна выступает тезис: внешнее через внутреннее. Однако характер внутреннего оказывался довольно расплывчатым, и оно, наконец, мыслилось как такое, что в теле вроде физических вещей. Представление о психическом имеет такую ​​тенденцию с давних времен.

Рубинштейн почувствовал эту слабину и пошел дальше, развернув идею о психическом как "внутри-бытия". Для этого пришлось сделать основной акцент не на гно-сеологичному отношении, а на онтологическом.

Философскую постановку вопроса об отношении сознания и материи были возвращены в сторону проблемы "человек и синт". Именно в этом Рубинштейн вошел в глубокое противоречие в рамках своей психологической системы. "Внутри-бытия" и постановка проблемы человека оказались лишь касательными понятиями. Содержание понятия "человек" не может быть исчерпан понятием "внутри-бытия", каким бы это последнее было психологически и философски знаменательным.

Этот несколько новый подход к толкованию проблемы психического Рубинштейн изложил в трактате "Человек и мир", которым, к сожалению, остался незавершенного-ным, однако основные идеи здесь представлены в достаточном объеме.

Ставя свою основную проблему - бытия и месте в нем человека, Рубинштейн показывает единство двух отношений: и бытия, человека и другого человека. За проблемой сознания и бытия он пытается видеть более широкую проблему - место человека в мире. Отвергая субъективно-идеалистическое толкование сознания, Рубинштейн признает исходным положе-нием отношения человека и бытия, а производным - бытия и сознания.

С самого начала Рубинштейн противопоставляет чувственное и рациональное. Чувственном предоставляется статус бытия, в то время как мышление имеет дело с сущностями, а не с существованием как таковым. "Исходный пункт открытия бытия, реаль-ного существования мира человеком - в ее чувственности, практике, а не в мышлении''. Если чувственное понимать как практическое, то их противопоставление мышлению не имеет логической основы. Только в узком смысле чувственное (связано с деятельностью органов чувств) может противопоставляться рациональном.

Практическая деятельность противопоставляется деятельности идеальной, куда входит и чувственное в узком смысле. Рубинштейн формулирует прерогативу чувственного, но в таком случае следовало четко отмежеваться от аналогичного термина в Кантова философии - апология чувственного. Ведь, согласно Кан-том, мышления, как и чувства, в равной степени оперирует с существованием, а не только из современности. Все учение о бытии Рубинштейн связывает с чувственностью. "Мышление раскрывает значение, смысл понятия бытия, но само бытие является исходным пунктом нашего чувственного бытия. Бытие как таковое, как сущностное - это исходное, первичное чувственно данное человеку".

Здесь Рубинштейн подходит к сердцевине своего учения - к раскрытию понятия "внутри-бытия". "" Человек, познающий располагается не перед бут-тям существующим, а, следовательно, не располагает его перед собой, превращая все бытие в предмете и в объективную наличие для созерцания, превращая все только в объект для субъекта , а находится "внутри-его". Рубинштейн употребляет здесь довольно неточные термины - "вне" и "внутри", которые могут быть использованы только как метафоры. Ведь слово "внутри" можно понимать как "'внутри", тогда другое бытие мало бы существовать вокруг. Внешность отношений этим преодолевается.

Понятие "объективная реальность" также может иметь двойной смысл.

Однако определение мира как объективной реальности Рубинштейн соотносит с человеком, его способом раскрытия мира. Он пишет: "Мир - это совокупность людей и вещей, которые общаются друг с другом, точнее, совокупность вещей и явлений, соотнесенных с людьми ... Мир есть организованная иерархия различных спо-ных средств существования, точнее, существующих с различными способами существования. В этой характеристике определяющим является человеческий общественный способ существования ".

Признавая приоритет аспекта бытия над аспектом сущности, Рубинштейн отрицает бытие как абстрагирования от определенности и наделяет его такими свойствами как "быть" и "являться" (казаться, меняться, становиться, развиваться, исчезать, только мыслиться, представляться и др.).

Однако категория "бытие", если брать ее диалектико-логический аспект, приобретается ет дальнейших определений и как бытие теряет свой смысл. Это похоже на то, если в политэкономии понятие абстрактной стоимости принять за реальный исходный пункт. В "Основах общей психологии" Рубинштейн более четко ставит вопрос о логике основных психологических категорий. Когда же он определяет бытие через человека, то переходит к человеческому бытию, бытие, определенного человеком. "Исходное утверждение бытия - это испытание и принятие бут-я человеческим существом как объекта его потребностей и действий" '. Бытие и человека Рубинштейн определяет как "факт встречи одного существующего другим" и этим допускает определенную неточность в терминологии, ведь у читателя возникает представление об их обособленность. Вполне хорошая мысль расшатывается многозначными фор-лировке. "В составе бытия человек как существующее, что осознает все существующее и меняет его, не выносится за пределы бытия, она сама - сущее, включенное в состав существующего".

Вне человека, продолжает Рубинштейн. бытия выступает только как физическая природа. Напротив, "мир" предполагает как свое ядро ​​мир, сопоставимый с человеком, вот почему следует раскрыть историчность этого мира.

Далее Рубинштейн дает определение существования, видя его в действии, а также в том, чтобы поддаваться влияниям, взаимодействовать, быть действительным, участвовать в бесконечном водовороте взаимодействия как самоопределении существующих. В этом Рубинштейн видит процесс детерминации, который оказывается основным в определении существования, расширяется до понятия лаптя. В раскрытии спе-цификы человеческого существования Рубинштейн представляет слишком общие рассуждения и, наконец, возвращает читателя к тому определению, которое было подвергнуто критике специфику человеческого существования он видит в степени самоопределения и определения другим. Специфический характер самоопределения у человека связывается с наличием сознания.

Переходя к конкретным психологических проблем, Рубинштейн все же не оставляет онтологическую позицию. С этой точки зрения он объясняет сущность восприятия и мышления. "В восприятии и действия происходит непосредственное соприкосновение с" поверхностью "существующего. Поверхность идет по линии взаимодействия субъекта и объекта, за ней - бесконечный процесс взаимодействия в сфере существующего, объекта. На поверхности лишь выступает итог разного рода взаимодействий, который непосредственно дано восприятию и от которого отправляется мышления человека-. Переход от восприятия к мышлению есть переход от существующего к бытию сущности ".

Принять, за Рубинштейном. означает онтологуватися. включиться в процесс взаимодействия с существующей реальностью, стать причастным к ней. В связи с этим недостаток мышления заключается в том, что человек уходит от реальности в сферу идеального. Но разве мышление не приводит человека к более глубокому контакту с действительностью, и именно на онтологическом уровне?

Вообще к прерогативе чувственного перед мышлением Рубинштейн возвра-щается каждый при рассмотрении любых вопросов онтологии. Постановку вопро-ния в целом можно считать правильным, однако абсолютизация чувственности вносит определенный диссонанс в последовательность рассуждений. Выдвинув вопрос о происхождении дискретного, о его взаимные связи, Рубинштейн показывает характер причинности вообще и психологической прежде всего. Здесь он высказываются-ет принципиально правильные идеи о связи проблемы детерминизма с про-блем мотивации. "Детерминация через мотивацию - это детерминация через значимость явлений для человека". Причинная включенность психического в мире приводит к созданию и "мира", и "природы". Это объясняется тем, что бут-я выступает как "мир", если рассматривается система людей, вещей и явлений, соотнесенных с людьми. Рубинштейн далее определяет мир как совокупность вещей и людей, в которую входит то, что касается человека и к чему она имеет касается-нок в силу своей сущности, может быть для нее значимым, на что он себя направляет.

Такой "антропологизований" мир имеет смысл в том смысле и в той мере, которой он приближается к понятию "микромира" как человеческого среза "макромира". Все следует понимать через способ существования человека, то есть через человеческий срез как зеркало Вселенной. Определение природы и других способов существования, например мира, за Рубинштейном, можно понять только через человека. Соотношение природы и иного статуса бытия - предметного мира, создаваемого человеком с материал) · природы, может быть понят только через способ существования человека. Если Е.Голта американского неореалиста, срез осуществляется только на основе сознания, и она сама является таким срезом, то Рубинштейн добавляет существенную черту: "Поскольку для марксизма основным способом существования человека является его существование как сознательного и деятельного существа, как субъекта сознания и деятельности, отсюда из соотношения с человеческим способом существования и могут стать понятными термины "мир", "природа" как определенные "онтологические" понятия.

Даже время, которое считается в науке и философии существующим независимо от человека и имеет свою самостоятельную текучесть, эт ' связывается с позицией человеческого отсчета. Время, представляется человеку в переживании, имеет объективную основу. Время, субъективно пере-живаеться, - это не столько воображаемое время, это не только неадекватное восприятий-ния его, а настоящий относительное время жизни или поведения данной системы - человека. Этот человеческий время объективно отражает течение лаптя данной лю-дины ".

Такая онтологация психического делает его настоящим феноменом бытия, активной силой, формирующей образ мира. Рубинштейн так последовательно, через глубокие поиски подходит к идее "среза", "поверхности" явлений, которые обращены к субъекту познания. В свете восприятия выступает как составная часть реального взаимодействия человека с миром. Восприятие выступает как существующее. Во-но берется не только как познавательный процесс, а в его онтологическом ас-печь, как мир восприятия, - подобно тому, как сложная вещество является новой сущностью по ее компонентов.

Рубинштейн снова находит повод, чтобы развить идеи "среза", "поверхности", "экрана". На этот раз у него именно чувственность проявляется "поверхностью", в противоположность тому, что она раньше выступала приматом, пре-рогативою. Это случилось потому, что Рубинштейн - незаметно для читателя, а может, и самого себя - переходит в гносеологический план. "В восприятии и действия происходит непосредственное соприкосновение с" поверхностью "существующего. Чувственная данность выступает как поверхностный план глубинных слоев существующего, в которые погружены объект чувственного восприятия. На чувственной поверхности явлений представлено только суммарный результат глубинных процессов, взаимодействий ... В системе взаимодействия, который включает и человека, результат внутреннего взаимодействия выступает на "поверхности", на "срезе" взаимодействий с человеком, как на экране, который регистрирует и показывает результаты внутренних взаимодействий ".

Рубинштейн подходит к раскрытию интимных связей между гносео-логическим и онтологическим аспектам в "явлении". Психическое и является таким инструментом, благодаря которому) · существования, бытия сущего заключается в том, чтобы проявляться и прятаться. В полном согласии с диалектической логикой Рубинштейн показывает, что явление действительности выступает не как занавес, а как проявление существующего, его внешний план: первое в существующем, открывается познанию, - это "поверхность" явлений. И все же это положение требует определенной коррекции. Чувственное дает не внешний план, точнее, не только внешний план. Даже так называемый чувственный срез - это не внешность, ведь разрез через "внутри-бытия". выражающее истинную анатомию бытия.

Все время срезая, мы открываем новые поверхности, и в этом смысле по-остаемся все время на них. С другой стороны, любой срез уже есть глубинное сечения, и речь может идти лишь о различных аспектах этого видения именно "изнутри". Переход от одного среза к другому есть процесс познания. Он и в том, что происходит переход онтологического в гносеологические и наоборот. Гносеологический и онтологический аспекты бытия (включая психическое) - в себе одно и то же, только они рассматриваются с различных точек зрения. Срез, взятый как таковой, - это уже акт раскрытия и самопознания мира, его обнаружение, причем выявление всего в рамках данного среза. Но это следует понимать также и как способ бытия, существования.

В целом вся психика составляет своеобразный способ самоотражения мира. Каждый психический процесс или свойство дают своеобразную картину того или иного среза. Рубинштейн показывает впечатляющую картину единства онто-логического и гносеологического аспектов в таком важном процессе, как восприятие. "В восприятии даны не образ вещи, а именно дело, как она появляется субъекту, человеку, который воспринимает ее. Или иначе: образ вещи - это появление вещи в условиях ее восприятия (и следовательно, происходит воздействие тех или других условий на тот или иной «вид», образ вещи). Хотя воспринимается именно дело, а не ее образ, восприятие вещи не тождественно с вещью восприятия (с вещью как объектом восприятия). В то время как сама вещь детерминируется условиями своего существование, восприятие вещи (образ) детерминируется условиями ее восприятия, условиями ее "явления" человек ".

Переход от бытия вещи "в себе" в его бытия "для другого" - это не про-сто переход из одной'' модельной "сферы в другую, без влияния на ее опреде-ность: таких модальных кувырков того же в разные сферы вообще не существует и не может существовать. Этот переход необходимо связывается с изменением его содержания.

Таким образом, отображения следует толковать не как дублирование, копирование, а как "рефлектування в другой, то есть как явление другому". Эту мысль следует раскрыть, пожалуй, следующим образом. Оставляя ее в рамках теории отражения, можно говорить все же о копировании, о правильном, адекватного отражения. Близкие между собой срезы приближаются именно к копии, хотя абсолютной копии быть не может, поскольку это будет означать прекращение познавательного процесса.

Правильно подчеркивая невозможность модальных кувырков из одной сферы в другую, Рубинштейн не рассматривает одной своеобразия существования психического. Смысл психического отражения заключается в том, чтобы полу-ти возможно чистый объективный предмет, как он есть "в себе", и этим психическая взаимодействие с миром отличается, в частности, от химического, где имеется именно сплав двух существующих. Далее, предмет "у себе "вообще не существует, он невоз-ный без" среза ". Последний и является опредмечивания мира. Именно в этом смысле можно говорить не о копировании, а о создании многоязычия мира. Вот почему дилемма" Эманация или эволюция? "относительно ноуменального и фено -менального миров является неправомерным. Более содержательно здесь выступают понят-я конечного и бесконечного, и каждое из них имеет преимущества относительно другого.

В разделе об отношении мышления к бытию Рубинштейн далее раскрытая-ет свою исходный тезис о том, что "бытие, существующее - всегда субъект, никогда не предикат", и с этим опять связывается приоритет чувственного перед мышления-нием и приоритет существования перед понятийным определением сущности.

Срез осуществляется через индивидуальность. Специфику индивида Рубинштейн связывает не только с его "местом" (Пейблиц), "но и с качественной специфичностью взаимодействия в каждом" месте ", с неповторимостью ансамбля". В теории Рубинштейна человек предстает объективно существующей исходной точ-кой всей системы координат. Это становится возможным благодаря человеческой актив-ности. Осознанность и деятельность выступают как новые способы существования в самом Вселенной, а не как чуждая ему субъективность моего сознания. Вот почему человека нельзя рассматривать как еще одну объективную наличие в мире. Индивидуальность в силу своей природы, как один из возможных срезов, указывает на другие срезы и на необходимость установления между ними определенной связи, коор-динации.

Вторую часть своего трактата Рубинштейн посвящает именно ко-муникативним отношением. Здесь выступает проблема "другого". В Рубинштейна она решается просто: другое действует сознательно. "Вопрос о сознании другого - это вопрос о сознательном произвольный характер действий других людей, об их сознательной регуляции". Именно это и нужно доказать! Связь между людьми Рубинштейн больше показывает эмпирически, чем спекулятивно в лучшем смысле этого слова. Он, правда, осуществляет подход к раскрытию проблемы возможности коммуникации. Главное здесь заключается в том, чтобы показа-ти преодоления "монадной" замкнутости индивида. Как возможный контакт срезов? Как возможна коммуникация микромире? "Я" определяется не только как мое "Я": мое "Я" - это мое "Я" каждого человека, каждого "Я". Каждое из ок-ремих, конкретных "Я" Рубинштейн определяет только через его отношение

К ДРУГИМ.

Такое отношение существует лишь через действие, и Рубинштейн здесь использует свои идеи, которые стали основополагающими для советской психологии. Он не стремится доказывать существование других людей, считая это эмпирическим фактом. Этот эмпирический факт, наконец, сводится к тому, что существуют вещи для осуществления коммуникации (книги, газеты, радио, телефон и т.д.)., Следовательно, существуют и другие люди. Но вещи коммуникации возможны лишь на основе действия ко-муникации. В целом человек включается в бытие своими действиями, а действия пород-жуються ситуацией и потребностями. Смысл человеческого действия Рубинштейн раскрывает через установление бесконечности мира и причастности к нему человека, че-рез созерцания его мощи и красоты. Это не имеет каких-либо опосредует-чих целей, а является непосредственно данная завершенность в себя.

Формула "человек-внутри-бытия" раскрывается Рубинштейном через отношение конечного и бесконечного. Проблему сознания, сознательного способа существования он видит в приобщении конечно человека к бесконечно-го бытия. Рубинштейн не обращает внимания на тот факт, что когда речь идет о человеке и его "внутри-бытия", то это последнее уже имеет все атрибуты бесконечно-го. Можно сказать более точно: и человек, и бытие имеют в себе и конечное, и бесконечное. И именно переживания этого противоречия составляет творческий пафос человека в различных областях ее деятельности.

Во всех формах деятельности Рубинштейн хочет видеть их вчинковиш смысл, хотя последовательно эту точку зрения не развивает. Именно через поступок, его психологическую природу удается раскрыть такие глубокие и сложные отношения человека к действительности, как отношение трагедийные, драматические и комедийные. Главный смысл трагедийности существования Рубинштейн видит в незавершенного-ности свершения, чем возвращается к личностному толкование человеческой судьбы, в мечниковських идей о ортобиоза, хотя работы самого Мечникова не вспоминает.

Поступок есть актуальное отношение. А через отношение к вещам, к человеческим предметов осуществляется взаимоотношение между людьми. К сожалению, идея поступка ограничивается проблематикой мотивации, хотя сама мотивация рас-рассматривается правильно в плане конкретизации детерминации.

Возвращаясь к проблеме поступков человека. Рубинштейн все время гово-рить о мотивации этих поступков, настаивая на том, что учение о мо-мотивацию выступает как соотношение внутренних условий с внешними (соотношение потребности с ее объектом). Если, как указывает Рубинштейн, каждое действие есть поступок, а действие как чувственное является исходным положением, то с поступка следовало начинать весь трактат.

К сожалению, структура поступка Рубинштейн не раскрывает специально, а лишь показывает отдельные компоненты поступка: ситуационные и мотивационные отношения, реальное осуществление поступка и его последействие. В частности, мо-мотивацию предметов и явлений и их смысла для поведения человека опреде-ся как то, детерминирующий поведение. Правда, мотивацию можно определить и как объективную детерминацию поведения. Т это больше нужно было сделать при установке перехода к проблеме ценностей и ценностных регуляций поведения.

Рубинштейн устанавливает один из важных атрибутов поступка: моральный конфликт - неразрешимый. Морально-общее неадекватное отдельном случайны. Это не дает морального решения конфликта кроется в данной ситуации, следует находить морально-конкретное в каждой ситуации. Однако ты не противоречит этот тезис Рубинштейна его же утверждению о том. что нравственное отношение - это главным образом, а может быть, и исключительно отношения "любовное"? Как тогда в любовном отношении дифференцировать общее и конкретное?

Любовь понимается как утверждение бытия человека. Здесь речь идет о существовании исключительно для другого, о неповторимости любимого существа, о том, что любимый существует в полноте своего бытия. Неразвитость и незавершенность этих мыслей сводит такого рода соображения до уровня "антропологических грез". Любовь есть одно из моральных отношений, и последние в целом имеют множество таких же важных, как и любовь, определений. В настоящем психологическом смысле любовь есть лишь атрибутом юношеского возраста, и те черты любви, о которых идет речь в трактате Рубинштейна, имеют прямое отношение именно к юношескому любимо-ния.

Труд "Человек и мир" стала для Рубинштейна вершиной философских размышлений. Читатель делает вывод о том, что единственной действенной связкой между миром и человеком является именно поступок. Диалектический переход че-ловека и мира - вот что такое поступок. В таком случае он выступает универсальной категорией, и из него следует начинать и им следует завершать систему психологии.