Этические аспекты клятвы Гиппократа

Более 25 вв. в европейской культуре формировались, сменяли друг приятеля разные морально-этические принципы, правила, рекомендации, сопровождавшие многовековое существование мировой медицины. Вероятно ли в этом многообразии вычленить подходы, имеющие непреходящее значение для современного врача? Если мы обозначим все разнообразие врачебного нравственного опыта понятием "биомедицинская этика", то найдем, что сейчас она есть в 4-х формах или моделях: модели Гиппократа, модели Парацельса, деонтологической модели и в виде биоэтике, который в собственную очередь представлена ​​двумя формами - консервативной и либеральной. Исторические черты и логические основания любой из моделей определяли становление и выработку тех моральных принципов, составляющих сейчас ценностно-нормативное содержание современной биоэтики.

Исторически I-ой формой врачебной этики были моральные принципы лечения Гиппократа (460-377 до н.э.), изложенные им в "Клятве", и в книгах "О законе", "О врачах" и др.. Гиппократа называют "отцом медицины". Эта характеристика не случайна. Она фиксирует рождение профессиональной врачебной этики.

В старинных культурах - вавилонской, египетской, персидской, индийской, иудейской, греческой - умение человека врачевать свидетельствовала о его "божественной" избранности и определяла элитное, обычно, жреческое состояние в обществе.

К примеру, I-е вавилонские врачи были жрецами, и основными средствами лечения были обряды и магия. I египетский целитель Имхотеп (2830 г. до н.э.) - жрец, который впоследствии был обожествлен, и храм в его честь в Мемфисе был одновременно и госпиталем, и медицинской школой. Медицинская практика была исключительным правом магов Персии и брахманов Древней Индии. Ученые предполагают, что отец Гиппократа был одним из жрецов Асклепия - бога медицины в древнегреческой цивилизации.

Становление греческой светской медицины было связано не только лишь с влиянием рационального познания и накоплением опыта лечения, но еще и с принципами демократической жизни городов-государств Древней Греции. Необсуждаемые и Освященные права лечащих жрецов мало-помалу, однако неминуемо сменялись моральными профессиональными гарантиями и обязательствами врачей перед пациентами. Так, в Клятве Гиппократа были в первый раз сформулированы и выписаны обязанности врача перед больными, перед собственными коллегами по ремеслу.

Гиппократ писал: "Клянусь Аполлоном врачом, Асклепием, Гигией и Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в очевидцы, выполнять искренне, соответственно моим силам и моему разумению, что стоит присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с родителями, делиться с ним доходами и в случае потребности помогать ему в его нуждах, его потомство считать собственными братьями, и это искусство, если они захотят его исследовать, преподавать им даром и без любого контракта; наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать собственным сыновьям, сыновьям собственного учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, однако никакому другому.

Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения любого вреда и несправедливости. Я не женщин никому смертельного средства, просится у меня, и не покажу пути для такого замысла; в точности так же я не вручу никакой девушке абортивного пессария. Чисто и непорочно буду проводить я собственную жизнь и свое искусство. Я ни за что не буду создавать сечения в страдающей каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всех умышленных, несправедливых и губительного, в особенности от любовных дел с женщинами и молодыми людьми, свободными и рабами.

Что бы при лечении - и и без лечения - я ни увидел или ни услышал что касается жизни людской из того, что не идет когда-или разглашать, я умолчу о том, считая такие вещи тайной. "

Практическое чувства врача к больному и здорового человека, с самого начала ориентированное на заботу, помощь, поддержку, безусловно является основной чертой профессиональной врачебной этики. То, что впоследствии, в христианской морали, станет безупречной нормой взаимоотношения человека к человеку - "люби ближнего собственного как самого себя", "цените врагов ваших" (Мф. 5,44) - в профессиональной врачебной этике является реальным критерием и для выбора профессии , и для определения степени искусства врачевания.

Нормы и принципы поведения врача, определенные Гиппократом, являются не легко отражением особенных взаимоотношений в конкретно-исторической эпохе. Они наполнены содержанием, обусловленным целями и задачами лечения, независимо от места и времени их реализации. В силу этого, ряд изменяясь, они работают и сейчас, приобретая в том или другом этическом документе, будь то "Декларация", "Присяга" и т.п., собственный стиль, особую форму выражения.

Примером документа, созданного в режиме "модели Гиппократа", является "Клятва русского врача", принятая 4-й Конференцией Ассоциации врачей РФ в ноябре 1994г.:

"Добровольно вступая в медицинское сообщество, я торжественно клянусь и даю письменное обязательство посвятить себя служению жизни иных людей, всеми профессиональное хочу способами продлить ее и сделать лучше; здоровье моего пациента вечно будет для меня высшей наградой.

Клянусь вечно совершенствовать мои медицинские знания и врачебное мастерство, отдать все познания и силы охране здоровья человека, и ни при каких обстоятельствах я не только лишь не использую сам, но еще и никому не позволю применять их в ущерб нормам гуманности.

Я клянусь, что никогда не позволю пониманием личного, политического, национального, расового, этнического, экономического, религиозного, социального и другого немедицинского индивидуальности встать м/у мной и моим пациентом.

Клянусь безотлагательно создавать неотложную медицинскую помощь любому, кто в ней нуждается, заботливо, внимательно, уважительно и объективно относиться к собственным пациентам, хранить тайны людей, доверившихся мне, даже после их смерти, обращаться, если этого требуют интересы врачевания, за советом к коллегам и самому никогда не отказывать им ни в совете, ни в бескорыстной поддержки, оберегать и развивать благородные традиции медицинского сообщества, на всю жизнь удержать благодарность и уважение к тем, кто научил меня врачебному искусству.

Я обязуюсь во всех собственных действиях руководствоваться этическим кодексом русского врача, этическими требованиями моей ассоциации, и международными нормами профессиональной этики, за исключением не признанного Асоциациеюею врачей РФ состояние о допустимости пассивной эвтаназии. Я даю эту клятву свободно и честно. Я исполню врачебный долг по совести и с достоинством ".

Ту часть врачебной этики, рассматривающий проблему отношения врача и пациента под углом зрения общественных гарантий и профессиональных обязательств медицинского сообщества, возможно назвать "моделью Гиппократа". Совокупность же рекомендаций, принимает медицинское сообщество, осознавая собственную особую включенность в общественную жизнь, является принципами, заданными этикой Гиппократа. Речь ведется об обязательствах перед учителями, коллегами и учениками, о гарантиях непричинения вреда, оказания поддержки, проявления уважения, справедливости, об отрицательном отношении к эвтаназии, абортам, об отказе от интимных связей с пациентами, о заботе о пользе больного, о врачебной тайне.

Из перечисленных принципов основным для модели Гиппократа является принцип "не навреди". В "Клятве" сообщается: "Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения любого вреда и несправедливости" В культурно-историческом контексте этики Гиппократа принцип "не навреди" фокусирует в себе гражданское кредо врачебного сословия, ту исходную профессиональную гарантию, что может рассматриваться как основание и условие его признания обществом в целом и любому человеку, что доверяет врачу ни немало, ни мало - собственную жизнь. Лишь человеческая воля может отречься от жизни, отречься от него. Подобной поэтизации смерти не было ни в одной культуре. Ни 1 народ не считал смерть благом и не пытался перечеркнуть жизнь. Даже защитники Будды не отказывались от жизни, полной зла и насилия.

невзирая на то. что жизнь может оказаться пустым и бессодержательным, кто-то произнес: "То, что умер, не доказывает того, что жил". Сама по себе смерть как следствие насилия, несчастного случая, пьянства выступает символом жестокости, примитивизма. Но еще и тут смерть пересекает если не истинный смысл, то потенцию следующего содержания, надежду на его создание, направляется в будущее в силу надежды и веры. А надежда и вера явно или не явно содержат в себе нравственный смысл, так как обращены в лучшее будущее. Когда проекции в будущее пересекаются, наступает конец, жизнь теряет смысл.

Отсутствие, ликвидация содержания, атрофия способности творить человеческий смысл значат бред. Мы наблюдаем нарастание абсурда в сегодняшнем мире - нарастание бессодержательности человеческой жизни и деятельности, бессодержательности, венчающей их смерть. Вот образы абсурда: цветущие яблоневые сады в Чернобыле, поражены радиацией. Вместо трагического апофеоза жизни смерть становится банальностью, простым превращением в труп, исчезновением.

Однако никто, за исключением нас самих, не в силах оказать нашей жизни истинный смысл. это достигается лишь нашими творческими актами, напряжением духовных сил, ответственностью перед собою и человечеством, так как любой истинный человеческий смысл должен быть всечеловеческим. И это должно заполняться всей нашей жизнью, а значит и гибелью.

Современная культура нужно на пороге грандиозных открытий, связанных с тайнами бытия и смерти. Большой этнографический, философский материал, какой накоплен учеными, позволяет серьезно расширить рамки обсуждения тематики. Нужно объединить усилия специалистов различных профилей для осмысления тех загадок, которые поставлены современной наукой.

Я считаю, что особого внимания требует тема перевоплощения душ. Духовная литература дает массу извещений о потустороннем мире. И именно имея подобную ​​информацию, стоит большее внимание уделить именно подобным значимым вопросом: куда исчезает душа после смерти? Может душа переходить от одного тела к другому? Имеют ли животные и растения души? Человек невольно задает себе подобные вопросы, однако не во всех случаях находит ответы на них. Эта тема широко рассматривалась в вост. религиях. Рационалистическая западная культура переняла идею реинкарнации. Данному вопросу уделяют внимание отдельные философы, однако это лишь ростки. старта великих открытий.

В собственной квалификационной работе я рассмотрела эволюционную тематику смерти и хочу посоветовать рассмотреть ее именно в психологическом аспекте, на перекрестке психологии и истории.

В период быстрого развития материалистической науки старинные верования и концепции экзотических религий считались наивными и абсурдными.

Лишь сейчас мы вновь видим, мифология и концепции Бога, рая и ада имеют отношение не к физическим существ, а в психологических реалий смешанного состояния сознания. Для полного осмысления человека требуется признавать их жизнь и исследовать их. Руководящую роль в этом исследовании имеют возможность иметь традиционные представления о загробной жизни.

В наше время смерть кажется чем-то грязным. Возраст гигиены и медикализации изолирует смерть в больнице.

Отсюда - необъяснимый страх, что есть страх смерти, который преследует человека всю жизнь. Отсюда - растерянность от существования того, что за общественными нормами не существует - смерти - и полной неготовности к ее приходу. Отсюда - одиночество человека в жизни, как отклик ее одиночества в момент смерти. Отсюда, наконец, потеря смысла жизни и подъема самой жизни над его смыслом. Все - от страха смерти.

Нельзя безнаказанно вычеркивать то, чем кончается процесс жизни и начинается его постижения. Нельзя превратить единственно неповторимая жизнь в кошмар ожидания чего-то невыразимо ужасного, или безуспешную попытку уйти от того, от чего не уйдешь, усилив ужас одиночества: "В течение всего того нелегкой жизни, сквозь годы, еще не наступили, из глубины будущего летел мне на встреча мрачный дух и уравнивал все на своем пути ... "(А. Каню).

Знаком смерти отмечено всю жизнь человека. Как это ни странно, знак смерти - знак жизни.

По моему мнению, чтобы оттолкнуть от себя этот ужас смерти, человек должен воспринимать ее не как полное уничтожение личности, а как переход от одной жизни к другой История человеческой цивилизации содержит волнующий летопись многочисленных попыток древних культур сохранить жизнь и избежать смерти. Во многих культурах считалось, что каждый может определенным образом подготовиться к смерти, если он при этом получит необходимые знания о процессе умирания.

Образовательная западный человек в основном считала веру в сознательную жизнь после смерти, загробное существование души проявлением примитивного страха тех людей, которые не имеют научных знаний. Истинная романтизация смерти, которая является вызовом жизни, начинается в новейшей западной философии у Шопенгауэра. Немецкий философ пытался создать единый взгляд на судьбу тела и души. Жизнь в системе его размышлений оценивается как кое-что, которому лучше было бы вовсе не существовать. Земное существование, по его мнению, - это определенного рода промах и случайность.

Животное, думал Шопенгауэр, боится смерти только без сознательно, инстинктивно. Она не может понять ясную картину физической гибели. Человек же не только понимает наступающее исчезновения. Она способна по этой причине страдать. Реальное ощущение наступающего исчезновения только усиливает ее страдания. Вот почему, по Шопенгауэру, счастье ни в коем случае не может рассматриваться как цель человеческого бытия.