Жизнь и творчество Рафаэля. Его вклад в культуру

Солнце Ренессанса взошло над Италией в XV в. Не была тогда Италия единой страной. Состояла она из небольших герцогств и респуб-лик, которые враждовали между собой. Передовой итальянской республикой в ​​области искусств, философии и естественных наук была в то время Флоренция, правила которой династия шерстяника и банкиров - Медичи. Экономический подъем Флоренции осталось в прошлом, но именно теперь, в XV в., Пышно расцвело ее искусство, она переживала Ренессанс. Ренессанс возродил интерес к человеку, оправдал его плоть, что в средневековье считалась «вместилищем греха". Возродил он и интерес к античной философии, в частности идеализму Платона. Античные статуи и монументальные росписи стали образцом для художников. Ренессанс представлял собой пышные плоды того экономического подъема, которое проходило в XIII-XIV вв. Неудивительно, что на его волне вознеслись великие худож-ники, настоящие титаны - Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль Санти. Рафаэль, самый молодой из этой тройки гениальных мастером-ров, не знал мук творчества, присущих его предшественникам, что придает особую привлекательность творениям его гениального кисти. Художественные идеалы Ренессанса он воплотил в своих многочисленных произведениях с исключительной пов-нотой.

Данные архивных документов свидетельствуют, что родился Рафаэль 28 берез-ня 1483 года в тогда небольшом итальянском городке Урбино. Его отец Джованни Санти был наделен разнообразными талантами, частно-ю и живописным, о чем свидетельствует фресковая роспись, в котором на стене своего дома он нарисовал под видом мадонны жену Маджо с сыном на руках. Когда Рафаэлю исполнилось восемь лет, умерла мать. Вскоре в доме запорядкувала мачеха. Вероятно, уже с тех пор стало мальчику неуютно в родном доме, а еще меньше внимания уделяли ему после рождения сестренки. Отец понимал его душевное состояние, чем и звал в мастерскую, где его ученики рисовали церковные образы, покрывали позолотой оружие и по-суд, расписывали мебель. Здесь Рафаэль приобретал первые профессиональные навыки. Принимал отец с собой, когда шел к герцогского замка, где много чего можно посмотреть, хотя бы картины замечательного мастером-ра Пьетро делла Франческо.

Отец умер, когда сыну было только одиннадцать лет. В артели, управляемой Перуджино, симна-дцятиричний Рафаэль был не последним мастером, поскольку принимал участие в создании росписей биржи перуджийской корпорации банкиров, выдающегося и новаторского для того времени архитектурно-живописного ансамбля. В том, что имел он уже тогда определенную творческую индивидуальность, убеждает ранняя из его сохранившихся картин - «Мадонна Конестабиле» (зовется так по фамилии владельца, от которого перешла к Эрмитажу).

Мягко рассказывает о юном Рафаэля его небольшая мадонна. Невозможно не задержаться возле нее, ведь рассказ ее трогает. Скил-ки нежности, невинности, любви, душевной гармонии! Они в плавких очертаниях, в цветовом аккорде, в позах и лицах юной матери и мальчика, в меланхолическом пейзаже с хрупкими деревцами и далеким краеобрием, тающий в воздушной мгле. Странно: младенец умными глазками смотрит в развернутую книгу, будто умеет читать.

И цвета и линии Рафаэля от Перуджино отличаются, хотя картина рисованная по его наброском. Рафаэль еще не научился следе-вать учителя. Но за два-три года уже рисовал точно на его манер, - отрез-нити их работы почти невозможно.

В 1503 году Перуджино перебрался во Флоренцию. Рафаэль остался лучшим художником Перуджи, руководил большой мастерской, заказов было более чем достаточно. И мог бы он превратиться в ловкого цехового живописца, значительно лучше своего отца, а может, и за учителя.

Между тем в Урбино воцарился Гвидобальдо да Монтефельтро, сын Федериго. В отличие от отца, прежде всего воина, а потом почитали-ника искусства, а был человеком ученым, знатоком античной ли-тературы, собирателем книг и древностей. Он звал к своему двору талантливых людей со всей Италии. Рафаэль имел счастье войти в число его избранников. Кар-тина «Обручение Марии» (теперь в Миланском музее) композиционной схемой, даже отдельными фигурами напоминает произведения Перуджино. Но на-сколько у Рафаэля и позы, и архитектура, и лицо красивее, изысканные, сколько в его стиле недосягаемой для учителя аристократической рафини-ности. Чистые, «праздничные» краски, «музыкальные» ритмы линий, «балетная» грация движений Марии и Иосифа (который, вопреки Евангелию, изображен гарновидою и стройным молодым человеком) - во всем этом отразилась свое-родная атмосфера урбинского двора.

Находясь в аристократической среде, обра-щается художник и в «рыцарского» сюжета - битвы святого Георгия с драконом (Лондонская Национальная галерея). Легендарный рыцарь, хоть и одетый в тяжелые латы, похожий на юного пажа. Уверенно, спокойно, будто выполняя гимнастическое упражнение, он прокалывает копьем чудовище, что не успевает убежать к своей пещере. Белый конь юного героя прыгает через дракона, а морду игриво выворачивает, будто улыбаясь. На втором плане прекрасная царевна молит бога за своего спасителя, на холмиках между скалами вытянулись деревья, кудрявятся кусты, а вдали виднеется замок. Вспоминаются рыцарские романы, итальянская поэзия XIV века-я, а краски, четкость воспроизведения многочисленных деталей заставляют прыг-дать позднеготического французский миниатюру - изысканное из всего, что породила западноевропейская средневековая культура.

Герцог Гвидобальдо верил в большое будущее Рафаэля и понимал, что место ему уже не при его дворе, а в выдающемуся художественному осе-редко Италии - Флоренции. С рекомендательным письмом к главе правительства Флорентийской республики Пьетро Содерини двадцатилетний маэстро прибывает в славного города.

Вопреки ожиданиям, заказов от Содерини Рафаэль не получил, но работы ему хватало. Но событием в его жизни стало знакомство с произведениями Микеланджело и Леонардо с которыми он познакомился лично. Периодически навиду-вался Рафаэль в своей перуджийской мастерской, руководил работой учащихся, но прочнее врастал в благодатную почву флорентийского мисте-ва. Многие научил его Леонардо, но Рафаэль не стал его слепым последователем. Тема мадонны, как и раньше, остается для него любимой. Лучшая из них «Мадонна на зеленом лугу» (1506, Венский музей). Лицо молодой злотокосои матери воплощает тут идеал женской красоты, который Рафаэль искал в течение всей жизни и не мог, по его собственным признаниям, найти в одной реальной женщине. Мария с чем-ностью смотрит на здоровых малышей - Иисуса и Иоанна, которые играют у ее колен. На зеленом лугу белеют ромашки, краснеют маки, удается-лине-река, за ней - окутанные синевой горы. Мария изображена босиком, в синем наряде без каких-то дорогих украшений, которые любил Перуджи-но. Создавая эту картину, Рафаэль, безусловно, вспоминал "Мадонну в гроте" Леонардо. Впрочем, разница между произведениями принципиальная: у Леонардо все жесты символичны.

В другой картине, выполненной во Флоренции, художник представил «свя-ту семью». Это эрмитажная "Мадонна с безбородым Иосифом». Юную мать и мальчика наделил он чрезвычайно привлекательной внешностью. Иосиф, немолодой человек с очень характерными и далеко не красивыми чертами лица, - разительный контраст идеальной красоте Марии и Иисуса.

Вероятно, в образе Иосифа Рафаэль дал портрет конкретного лица - заказчика картины. Эта фигура, очевидно, рисованная по натуре, воспроизведенной без всяких украшений, с характер-ными чертами и выражением лица модели. В этом произведении в заостренной форме отразились два направления, которыми одинаково мог идти Рафаэль: идеале-ионизирующего и строго реалистический, близкий к так называемому северному От-рождении.

При дворе папы Юлия II он имел влиятельных знакомых, в числе которых были его земляк и дальний родственник знаменитый зодчий Пьетро Браманте и Пьетро Бембо, ученый и писатель, частый гость урбинского замка. Наконец, сам папа был в родства с герцогом да Монтефельтро. Поэтому неудивительно, что в Риме двадцатипятилетнего урбинця ждало хорошо при-ймання.

Амбиции Юлия были необъятны. Хотел подчинить себе если не весь мир, то хотя Италию. Браманте должен был построить наиболее крупный и самый прекрасный в мире храм - собор св. Петра. В том собо-ре Микеланджело должен был построить величественную гробницу, в которой отдыхает Юлий, и украсить ее полусотней статуй. Наконец, и часовня св. Сикста, заместителя рода ревер, из которого происходил Юлий, должна была превратиться в художественное чудо: папа заставил Микеланджело отложить на потом работу над гробницей и расписать фреска-ми плафон часовни. Работу над своим шедевром Микеланджело начинал с превеликой неохотой, потому скульптуру ставил выше живописи, а к то-го же идея гробницы его захватывала. Из-за побега Микеланджело, Юлий поручает роспись станц Рафаэлю.

Чуть больше года работал молодой мастер над эскизами распы-сел, а между тем все больше очаровывал сурового и гневного Юлия и его далеких от святости кардиналов и придворных своей вежливостью, лю-бьязнистю, умением понимать любого собеседника. Подружился Рафаэль с кардиналом Бибиеною. Этому своему приятелю Рафаэль отблагодарил за милость, украсив ван-ну комнату его помещения изображениями рождение Венеры из пены морской и ее купания в обществе Амура. Близко сошелся он с пап-ским банкиром, Агостино Киджи - богатеем на целую Италию. Пользуясь отсутствием Микеланджело, Браманте открыл Рафаэлю Сикстинскую капеллу: тот увидел незаконченный роспись плафо-на и был потрясен совершенством могучих фигур сивилл и предсказания ков.

1508 росписи предшественников Рафаэля в ватиканских станций были безжалостно уничтожены, и он приступил к работе (следует уда-ти ему должное: фрески своего учителя Перуджино он пощадил).

То, что нарисовал Рафаэль за три года на стенах папского кабине-ту (станца подписей), рядом с росписями Микеланджело в Сикстинской капелле стало классикой монументальной живописи времен Высокого Рене-Санс. С высокой возможной совершенством Рафаэль решил проблему синтеза искусств. На трех стенах станций в обрамлении арок, поддерживающих своды, видим многофигурные композиции, посвященные теологии («Диспут»), фило-софии («Афинская школа»), поэзии («Парнас»), и аллегорические фигуры - олицетворение справедливого законодательства (Мудрость , Мира, Сила), все это благодаря Юлию II процветает в Ватикане, всем этим окружен папа, когда работает, подписывает официальные бумаги. Даже отверстия в стенах органично включены в композиций: у «Диспуте» двери является основой рисованной ба-люстрады, фигуры первого плана в «Парнасе» прижались к окон-ниц. Полукруглые, вертикальные и горизонтальные линии архитектуры нашли многочисленные повторы в линиях фресок. В «Афинской школе» изображены античные философы, но в одном из них зрители узнавали Микеланджело, во втором - Браманте, а слева на первом плане Рафаэль изобразил самого себя, художни-ка Содома (фреска которого ранее была на этой стене) и Бальтасар Кастильоне.

На горе Парнас Аполлон играет на скрипке (не на лире), его окружили гарновиди музы, а рядом толпятся поэты разных времен: Гораций, дайте (здесь вполне уместен), далеко им не равноценный Якопо Санадзаро, которого, однако, высоко ставили современники Рафаэля, а на первом плане, под видом Сапфо, известная на всю Италию куртизанка Империя кокетливо демонстрирует свое упитанное плеченятко, будто нечаянно обнажилось. Вероятно, есть на этих фресках портреты и других лиц из окружения Юлия. И интересно, что своих знакомых, как самого себя, Рафаэль изобразил без всякого идет-ализации, к которой нередко прибегал в станковых портретах. В другой комнате видим реалистические портреты самой папы. Объяснить это можно и личной тем вкусом Юлия (от портрета он требовал прежде сходства), и тем, что средством идеализации в фресках было само собой включение портретов до торжественных и значимых по содержанию композиций.

Легенда о сирийского вельможу Элиодора, который был ворвался со своими воинами в Иерусалимский храм, чтобы захватить его сокровища, дала сюжет фреске с изображением Юлия. Бог не дал произойти преступление: появились ангелы, и воин небесный на лихом коне топчет копытами Элио-дора, суетятся обречены грабители ... Все это спокойно наблюдает папа, которого несут в кресле его охранники, так и кажется, что от имени бога именно он наслал силы небесные для наказания кощунам. В этой же комнате, которую прозвали «станций Элиодора», изображены еще два чуда: «Месса в Болсени» и «Освобождение из тюрьмы апостола Петра». Однажды в городе Болсени, рассказывает легенда, правил мессу неверующий свя-щеник, и его разоблачил бог: с облатки для причастия хлынула кровь. Этой сцене противопоставлен изображение благоговейного Юлия с кардиналами и швейцар-скими ландскнехтами в ярких костюмах на утренней молитве, пре-красный, вполне реалистичный групповой портрет.

Фреска демонстрирует еще одну грань живописного гения Рафаэля - его умение иллюзорно воспроизводить различные световые эффекты.

1513 воинственный и суровый Юлий умер. Новым папой под именем Льва X стал вышеупомянутый кардинал Медичи, сын знаменитого правителя Флоренции Лоренцо Великолепного.

Папа любил карнавалы, веселые представления, рассчитанные на не очень привередливый вкус, устраивал на площади св. Петра бои быков. Помимо прочих многочисленных работ, добавились Рафаэлю новые: после смерти Браманте ведать строительством собора св. Петра, управлять археоло-вания раскопками в Риме, реставрацией древних памятников. Росписи ватиканских станц по эскизам Рафаэля теперь выполняли его ученики, в числе которых был выдающийся художник Джулио Романо, они же расписали дворец Агостино Киджи, открытые галереи - лоджии в Ватикане, рисовали алтарные образы набросками учителя.

Лично Рафаэль рисовал портреты, все психологичниши, срав-живание немногочисленные картины, одну фреску во дворце Агостино, а также картоны для красочных золототканых ковров, которыми Лев пожелал украсить нижнюю часть стен Сикстинской капеллы.

На широких золотых бордюрах Рафаэль пред-ставил действия папы, а внутри композиций изобразил сцены из деяний Христа и его апостолов. Они разительно контрастируют с идеализированными образами святых персонажей. Хорошее и гадкий приобретает предельно обострившихся форм. Хорошее, что есть в нескольких красоту-нях, Рафаэль собирает в едином образе, таким же образом создает «идет-ал» гадкого. Первая задача увлекает его больше. И когда мы говорим о собственно рафаеливской образы, то прежде вспоминаем его красавиц. В их числе видим женщин, воплощающих античный идеал красоты (такова, например, Галатея на фреске во дворце Киджи), а рядом с ними не только хорошие внешностью, но и глубоко одухотворенные образы мадонны.

Воображение художника позволяла какую-то конкретную женщину наделить чертами то античной, то христианской богини. При этом оба образы наро-джувались у Рафаэля с его искренней любви. Жен-ка, которую позднее легенда назвала Форнарина, жила в роскошном доме, который приобрел Рафаэль в Риме. Он нарисовал два ее портре-ти. На одном она полуобнаженная в прозрачной рубашке (Галерея Боргезе в Риме), на втором видим ее в нарядных одеждах с дорогим ожерельем на шее и покрывалом на голове (Флоренция, Галерея Питти). В обоих портре-тах те же наклонные, указанные плавкой линией плечи, длинноваты, не совершенно по-красивый нос, большие глаза, в волосах украшения с большой жемчужиной. Судя-или по выражениям лиц, было это довольно проворная лицо. Знаменитая «Сикстинская мадонна» (Дрезденская галерея) - вершина творчества Рафаэля - похожая лицом на женщину, но наделена другой душой.

Первое впечатление от картины: фигура статной женщины, несущей хлоп-чика, держа его крепкими, но нежными руками. Уже в том, как она держит сына, и даже в линиях, которыми обозначены фигура и покрывало есть что-то невыразимо грустное, приятное и вместе величественное, такое, что каждому человеку напоминает мать. Легкий ветерок надувает покрывало, отвергает край синего плаща ма-донны. Странное небо, в котором клубятся облака и толпятся без-виноваты души детей-ангеляток, окружает фигуру мадонны. С безграничным растроганность и восторгом смотрит в лицо мадонны человек пока-лого возраста в парадном папском одеянии - святой Сикст. Склоняется, прижав руку к сердцу, опустила глаза долу прекрасная святая Варвара. Приближается к зрителю, не идет - плывет воздухом мадонна. Мальчик смотрит с укором, а мать с сочувствием и готовностью все понять и простить ...

«Сикстинская мадонна» силе своего воздействия на зрителя превосходит всех других мадонн, когда-либо созданных, не исключая и рисованных волшебной кистью Рафаэля. Наивной, и именно своей наивностью зворушлы-вом, по сравнению с ней кажется «Мадонна Конестабиле». Рафаэль, еще далеко не старый человек, далеко не аскетичного быта (любил убирать-ся в дорогие костюмы, не чурался развлечений, выезжал, как тот герцог или кардинал, в сопровождении свиты из десятков всадников-учащихся), создал картину, достойную мудрого философа- человеколюбца.

Рефаель - действительно большой и выдающийся художник Ренессанса!

Рассуждая о своеобразии творчества Рафаэля, известный искусствовед Б.Р.Виппер пишет: "Леонардо превосходит его силой интеллекта, Микеланджело - мощный, Джорджоне - мелодичный, Тициан - красочный, прекраснее. Но дело в том, что у него есть и большая сила интеллекта, и могучая фантазия, и изящество ". Гений Рафаэля соединил, синтезировал творческие достижения предшественников. Считается, что всех своих великих современников Рафаэль превзошел в мастерстве композиции.

В творчестве Рафаэля нашел многогранное воплощение образ Мадонны. На эту тему им написано множество картин, наиболее прославленная из которых - "Сикстинская Мадонна". Картина была алтарным образом в церкви святого Сикста монастыря Четырех монахов в небольшом городе Пьяченца. Впоследствии монастырь заставили продать картину правителю Саксонии. В конце Второй мировой войны вместе с другими картинами Дрезденской галереи она была найдена советскими солдатами в заброшенной каменоломне и спасена.

Рим не имел собственной художественной школы, однако он становится в начале XVI ст. важным центром искусства Италии, чему способствовала политика папского двора. Большая часть творческой жизни Рафаэля прошла в Риме. Значительной его работой была роспись четырех станций (станций - большие комнаты, залы) папского дворца в Ватикане. Самые знаменитые фрески Станции делла Сеньятура (зал заседаний папского церковного суда). Сюжеты четырех фресок на ее стенах - аллегории различных сфер духовной деятельности человека. Пронизана духом Ренессанса фреска "Афинская школа" (апофеоз философии). Рафаэль располагает композицию так, будто античный портик продолжает пространство комнаты. В центр он вмещает фигуры Платона и Аристотеля - мыслителей, которые воплощали два пути познания мира - идеалистический и материалистический. Их окружают другие античные философы.

Рафаэль прожил всего 37 лет, но совершил слишком много, довел до конца крупные начинания, смерть прервала последнюю его работу - руководство постройкой храма Св. Петра в Риме.