Немцы в Украине: депрессивные проявления как показатель офункциональнои дезадаптации

В cтaттi рассматриваются результаты этнопсихологических исследования депрессивных состояний среди немцев Украины. В рамках етнофункционалъного подхода введено понятие "етничнообумовлена ​​депрессия". Показано, что одной из причин возникновения етничнообумовлених депрессий является конфликт между дисгармоничным образом этнической самоидентификации и высокой значимости его для респондентов. Подчеркнуто, что етничнообумовлени депрессивные состояния распространены среди значительной части наиболее социально активной возрастной группы, а затем она нуждается в помощи этнопсихолог-психотерапевта.

Понятие "етнообумовлена ​​депрессия" разработано в рамках етнофункционального подхода, предложенного А. Сухарева с коллегами [7]. Руководствуясь этой концептуальной моделью, мы исходим из представления, что "психологические особенности, характерные для членов той или иной культуры, касаются, прежде, бессознательных комплексов, которые формируются в культуре как одна из форм аккумуляции социального опыта, и которые передаются каждому члену общества в процессе его социализации "[5]. Такие бессознательные комплексы влияют как на поведение человека, так и на характер восприятия окружающего мира.

Особенности советской национальной политики в отношении немецкой диаспоры во многом определили как историческую судьбу этого народа, так и его современное состояние. Очевидно, что корни многих нынешних этнопсихологических проблем украинских немцев следует искать в политическом курсе советского руководства, в его репрессивной политике периода Великой Отечественной войны.

В ходе проведенного нами интервьюирования немцев (в том числе немцев - переселенцев из стран бывшего СССР) в Одесской области фиксировались воспоминания о депортации, трудармию и возвращение в места прежнего проживания, проявлялись особенности современного состояния немецкой диаспоры. Источниками послужили также опубликованные воспоминания, документы и статистические справки.

Репрессии против немецкой диаспоры в период Великой Отечественной войны стали продолжением курса, который формировался еще в Российской империи. Как известно, подобная политика в отношении российских немцев осуществлялась во время Первой мировой войны. Однако поистине трагические последствия имела репрессивная практика советского государства по немецкой диаспоры после 22 июня 1941 года. Лояльность немцев к советской власти была поставлена ​​под сомнение. 26 августа СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление, предусматривающее переселение всех немцев в восточные регионы РСФСР и Казахскую ССР. В документе указывались меры для проведения этой операции, которую планировалось завершить 20 сентября 1941.

Официально было объявлено о предстоящей депортации Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года. Немцы обвинялись в сокрытии в своей среде шпионов и диверсантов. Правительство решило переселить всех немцев в Новосибирской, Омской областей, Алтайского края, Казахстана [2]. Совершенно очевидно, что обвинения советских немцев в сотрудничестве с фашистской Германией были безосновательными.

В новых местах проживания депортированных немцы вынуждены были налаживать жизнь заново. Катастрофически не хватало жилья: в одном домике размещали по несколько семей.

Репрессивная политика по отношению к немцам, которая началась с депортации, нашла свое продолжение. 1942 началась мобилизация немцев в рабочие колонны (трудовую армию). 10 января было принято постановление Государственного комитета обороны о мобилизации в эти колонны всех мужчин-немцев в возрасте от 17 до 50 лет, выселенных в Новосибирской и Омской областей, Красноярского и Алтайского краев, а также в Казахской ССР. 7 октября 1942 вышло новое постановление, которым предусматривалось мобилизовать в рабочие колонны всех мужчин-немцев в возрасте 15 - 16 и 51 - 55 лет и женщин-немок в возрасте от 16 до 45 лет включительно. Их надлежало отправить на предприятия Наркомуголь и Наркомнафты [3]. 1943 набор в трудармии было продолжено.

Быт в трудармийських лагерях был строго регламентирован. Фактически положение мобилизованных ничем не отличалось от положения заключенных. Трудармийцив водили строем под усиленной охраной и размещали в бараках, окруженных колючей проволокой. Тяжелые условия жизни и непосильный физический труд приводили к высокой смертности. По воспоминаниям бывшего трудармийця, с более 19 тысяч немцев, привезенных на строительство Богословского алюминиевого завода, живыми остались 4 тысячи человек.

Трудармийци часто вынуждены оставаться на предприятиях, стройках, шахтах и ​​после завершения войны. Так, в декабре 1945 года немцы были закреплены за предприятиями Наркомнафты. По данным на 13 августа 1946 года, всего мобилизованных немцев было в распоряжении двух министерств угольной промышленности - всего более 55 тысяч человек [1].

В новых регионах проживания немцев был введен режим спецпоселения. Без разрешения коменданта люди не имели права отлучаться за пределы района расселения. 1948 года было объявлено, что выселение немцев и многих других народов по навечно, и за самовольный выезд (побег) было введено уголовное наказание в виде 20 лет каторжных работ. Вследствие репрессий по национальному признаку немцев - граждан СССР погибло более миллиона человек, т.е. каждый третий немец бывшего СССР.

Режим спецпоселения был отменен в 1955 году. Однако, как и раньше, действовал запрет на возвращение немцев в родные места. Только 1964 года Указом Президиума Верховного Совета СССР немцы были частично реабилитированы. И только восемь лет, в 1972 году, с них были сняты ограничения в выборе места жительства. Законом РФ от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" завершилась начатая в военный период репрессивная политика по отношению к немецкой диаспоры, продолжавшейся более 50 лет. В Украине репрессированы по политическим мотивам в административном порядке (по национальному признаку) немцы в своих правах (законодательно) до сих пор не восстановлены.

Рассмотренный фактический материал подводит нас к вопросу о последствиях репрессий, их влияние на этническое самосознание немецкой диаспоры, которая, безусловно, не могла не претерпеть качественные изменения.

В совокупности этнополитических факторов следует добавить и международный, значимость которого весьма велика. Немецкая диаспора составляла национальное меньшинство, являясь одной из диаспор большого этноса, имеет свое государственное образование, влиятельную на международной арене государство. В представлениях советского руководства немцы, проживавшие в СССР, были связаны со своей исторической родиной. Поэтому доля немецкой диаспоры напрямую зависела от развития отношений СССР с Германией. В кризисные периоды советско-германских отношений эта этническая группа непременно оказывалась в положении "внутреннего врага" и подвергалась дискриминационным и репрессивным мерам. Этнопсихологические анкетирование, проведенное среди немцев-переселенцев среднего и пожилого возраста, зафиксировало сохранено и поныне чувство "этнической отчужденности", порожденное, в первую очередь, тревогой и неуверенностью в собственном социальном статусе (около 40% респондентов). При этом большинство респондентов признает, что социально-психологическая атмосфера в отношениях между немцами и коренными национальностями за последнее десятилетие значительно улучшилась (76%) и не видит причин для возрождения негативного этнического стереотипа, сложившегося в советские времена. Однако существенное число респондентов полагает, что жить "спокойнее и лучше" компактно среди представителей своей нации (46%) или на исторической родине (32%), причем далеко не во всех случаях причинами такого выбора являются экономические или культурные предпочтения. Таким образом, можно полагать, что среди некоторой части немецкой диаспоры распространены скрытые опасения относительно своей дальнейшей судьбы на фоне обострившегося в результате печального исторического опыта чувства этнической "чужинности" в местном национальном среде.

В ходе исследований в Одесской области автор сделал попытку выявить структуру этнического самосознания немцев-переселенцев. При этом использовались различные методики этнопсихологических тестирования. Как показали опросы, основное и устойчивый элемент этнического самосознания этой группы составляет память об исторической судьбе народа, особенно о депортации 1941 года, трудности адаптации немецких семей в новых местах проживания и пребывания в трудармии. Именно этот признак абсолютное большинство респондентов считает главной, определяя свою принадлежность к немецкой диаспоры. Другие признаки - общий язык, особенности поведения (национальный характер), обычаи и обряды, религия - имеют в структуре этнического самосознания меньшее значение.

С конца 70-х годов XX века в отечественных и зарубежных исследованиях отмечается нарастание роли этнических факторов в жизни как общества в целом, так и человека (А. Сусоколов, 1990; M. Hannan, 1979; F. Nielsen, 1985 и др.. ). Изучение этничности как одного из смыслообразующих факторов в поведении человека приобретает новый смысл и актуальность.

Этничность, по мнению многих исследователей, может характеризоваться тремя группами признаков - климато-географическими, антропобиологичнимы и социокультурными [1]. Каждая из них имеет этническую функцию, которая интегрирует или дифференцирует конкретного человека с тем или иным этносом или этнической системой [1]. Общий смысл етнофункционального подхода, используемого в нашем исследовании, заключается в том, что каждый человек в условиях современной цивилизации характеризуется достаточно разнородными этническими признаками.

Соответственно, в психологическом плане его отношение к этим признакам также может различаться, прежде всего по содержанию, а также и по другим параметрам (В. Мясищев, 1995). Такие различия приобретают психологического смысла при рассмотрению этнических признаков как присущих человеку (то есть такими, которые являются ее неотъемлемыми свойствами (концепция "примордиализма") (Н. Скворцов, 1996; С. Geertz, 1973 и др.).. Информационные воздействия на человека в современном обществе, по мнению А. Сухарева, учитывая этническую функцию элементов информации, могут розузгоджуватися с присущими ей этническими свойствами [6, 7].

Анализ этнопсихологических исследований показывает, в частности, более-менее быстрая адаптация системы отношений человека к изменению тех или иных этнических условий (демократические преобразования в Украине) в большинстве случаев связана с депрессивными проявлениями как признаками его психической дезадаптации (Ю. Александровский, 1976; Н. Лебедева, 1993; S. Bochner, 1982; R. Cohrane, 1983; A. Kleinman, В. Good, 1995; AJ Marsella, N. Sartorius, A. Jablensky, FR Fenton, 1995).

Отношение к этничности (или ее признаков), что является смыслообразующих фактором культурно-исторического развития в данный момент, может играть существенную роль в психической адаптации человека к его внутренней и внешней среды. Психическая адаптация определяется активностью личности и выступает как единство процессов аккомодации и ассимиляции в приспособлении структуры и функций индивида или группы к условиям среды (Ю. Александровский, 1976; М. Бобнева, 1978; Ф. Березин, 1988; Д. Ольшанский, 1989; В . Петровский, 1990, 1996; Ж. Пиаже, 1973; Б. Поршнев, 1979).

Процесс психической адаптации осуществляется как решение психических конфликтов, обусловленных етнофункциональнимы неувязками элементов психики, т.е. в переживании человеком етнофункционально обусловленных психических конфликтов как осознанных, так и неосознанных и осуществляется, в целом, как преодоление дизьюнктивности системы его отношение к элементам етносередовища и (или ) их соотношения с точки зрения этнической функции этих элементов.

Феноменологические описания состояний психической дезадаптации, возникающие в связи с изменениями отношений к этническим признакам, фактически идентичны независимо от степени его дезадаптации. Имеется в виду состояние тревоги, апатии и т.д., что является симптомами депрессии. Такие проявления дезадаптации могут наблюдаться при различных степенях психической адаптации человека и описывают реакцию на определенное изменение внутренних и внешних условий ее жизнедеятельности.

Предполагается, что при наличии етнофункциональних несогласованностей элементов психики человека и его психическая адаптация нарушается. Существует связь между наличием в психике етнофункциональних несогласованностей и психической дезадаптации человека как в норме, так и в патологии. Психотерапевтическое проработки этих несогласованностей может способствовать оптимизации его психической адаптации.

Наличие в отношениях человека разнородных с етнофункциональнои точки зрения элементов характеризует внутреннюю несогласованность этих отношений. Содержание (предметы) различных его отношений также могут быть взаимно согласованными в етнофункциональному смысле.

Современная цивилизация характеризуется крайне высокой этнокультурной неоднородностью, "мозаичность", поэтому присвоение культурных форм, их интериоризация учитывая етнофункциональний подход создает условия для возникновения конфликтов в психике человека. Анализ кросскультурных психологических исследований влияния на человека "культурной дистанции", "культурного шока", миграций показал, что социокультурные, антропо-биологические и климато-географические изменения могут обусловливать почти исключительно депрессивные проявления (Н. Лебедева, 1993; S. Bochner, 1982; A. Fumham, S. Bochner, 1986; E. Stonequist, 1960 и др.).. В кросскультурных психиатрических исследованиях изучение депрессивных расстройств приобретает особое значение из-за нарастающее распространение последних в современном мире (А. Вертоградов, 1997).

Наше исследование также показало, что депрессивные проявления нередко являются показателями дезадаптации человека вследствие етнофункциональних несогласованностей элементов его психики. Этнопсихологические исследования эмоциональных состояний немцев Одесской проводилось нами одновременно в нескольких направлениях: общий уровень депрессии (РД) рассчитывался по методике Т. Балашовой [8, с. 78], степень манифестованости в фоновом психоэмоциональном состоянии респондента тревожности и депрессии исследовали с помощью теста "Методика ТиД", а специфика функционального состояния личности - с помощью цветового теста Люшера [4, 8]. Параллельное проведение собеседований с респондентами позволило в ряде случаев связать полученные результаты тестирования по этнопсихологическим измерением личностной ситуации, выявить устойчивые и явные корреляции между общим уровнем депрессивности или тревожности и степени реализуемости / нереализованности установок на этническую самореализацию.

Следует отметить, что в процессе бесед с опрошенными были выявлены значительные различия в степени сформированности внутреннего образа этнической самоидентификации. В большинстве случаев выявленные закономерности были связаны с возрастной категорией респондентов. При этом старшая возрастная группа (45 лет и более) обладала наиболее последовательным и всесторонне сложившимся образом этнической самоидентификации, а младшая группа (до 30 лет) - наоборот, часто формировала дисгармоничное, эклектичный образ, порой сочетал элементы нескольких, в том числе условно несовместимых этносов, демонстрируя нарушения взаимосвязи внутренних психических и внешних етнофункциональних составляющих среды. Средняя возрастная группа в этом отношении показала разные уровни интериоризации этнопсихологических установок.

Для немецкой диаспоры, живущей на постсоветском пространстве, эклектичность этнического "образа себя" особенно характерна. Безусловно, она связана и с такими процессами, усилившиеся в последние десятилетия, как миграция населения, метисизация, социально-культурная разнородность. И все же, в первую очередь, как мы полагаем, на процесс "размывания" этнопсихологических автостереотипы повлиял конкретный исторический опыт немцев, особенно период национальных репрессий, который сформировал у многих представителей диаспоры полуосознанных стремление "завуалировать" свои этнические особенности, максимально ассимилируясь в иноэтничном и , в данном случае, агрессивной среде.

Смягчение национально-политического климата в отношении немецкой диаспоры в последние десятилетия вызвало двойной эффект: с одной стороны, стремление возродить утраченный образ этнической самоидентификации (в первую очередь через возрождение национальной культуры и языка), с другой - снижение значимости этнических особенностей в части представителей молодого поколения немцев.

По нашим наблюдениям, среди средних и младших возрастных групп респондентов довольно распространенным стал тип так называемой "маргинальной" личности. Это понятие ввел R. Park (1932). Маргинальная личность свойственна человеку, "который .., интериоризувавшы много ценностей двух или более конфликтующих социокультурных систем, типично имеет дискомфортные ощущения и часто проявляет поведение, что превращает ее в своего рода анафему для всех систем". В маргинальной психике стандарты, стереотипы поведения, духовные ценности различных групп приходят в противоречие, отражаясь в ней в форме внутренних конфликтов, состоянии тревоги, напряженности, обусловливая нарушения идентификации личности. При этом речь идет как о "культурную", так и о "расовой" маргинальность.

"Культурная" маргинальность обусловливается факторами перемешивания традиционных, социальных, религиозных норм в психике человека. "Расовая" маргинальность обусловливается биологической метисизациею, преломлением в психике представлений о разнородных морфофункциональные признаки, характеризующие отдельного индивида или группу. Психическая маргинальности может обусловливаться, например, миграцией человека из местности с одним ландшафтом и климатом в местности с другими ландшафтом и климатом [6]. В случае этнопсихологических исследования следует, разумеется, говорить о "этническую маргинальность". Психологическое содержание "этнической маргинальности" заключается в наличии в психике человека етнофункциональних несогласованностей ее элементов .

Все перечисленные выше факторы получили неоднозначное выражение в сложившейся психоэмоциональной атмосфере в среде нынешней немецкой диаспоры. Етнообумовлени депрессивные состояния, как показали наши наблюдения, наиболее ярко проявляются у представителей средней возрастной группы (от 30 до 45 лет). Именно здесь, по нашему мнению, наблюдаются интенсивные личностные напряжения етнообумовленого характера. С одной стороны, образ этнической самоидентификации у лиц этой возрастной группы уже достаточно "размыт", значительная часть этнических образцов и идей, касающихся национальной картины мира, не осознается реципиентом, на уровне же сознания мы сталкиваемся с "мозаичной" структурой этнического образа себя, противоречивой и неполной. (Особенно ярко это проявляется в том, каким климато-географическим и социально-культурным условиям отдается предпочтение). С другой стороны, этническая самоидентификация в этой возрастной группе весьма значительной и находится на одной из самых высоких позиций в иерархии ценностей. В ходе исследований мы также учитывали общеизвестный факт, что период окончательной социализации и определения общественно-экономического статуса, который приходится именно на этот возраст, сам по себе опасный личностными кризисами и ситуационно обусловленными депрессивными состояниями. В процессе опроса мы стремились отделить етнообумовлени депрессивные реакции от таких же реакций социопсихологического, экзистенциального или невротического генеза. Первый из перечисленных факторов (обусловленность социально-экономической ситуацией, средой, уровнем социальной реализации) оказался тесно связанным с етнофункциональною несогласованностью. В большинстве случаев невозможно однозначно установить причинно-следственные взаимосвязи между етнообумовленимы и социопсихологическим факторами. И это не удивительно. В условиях диаспоры этнопсихологические особенности нации именно в социально-экономической сфере получают свой первый и решающий проявление. Социальные механизмы иноэтнической среды в первую очередь обеспечивают возможность или невозможность полноценной реализации этноса, что, в свою очередь, определяет интенсивность етнообумовлених депрессивных состояний.

Наши исследования показали, что среди лиц среднего возраста легкие депрессивные состояния встречаются достаточно регулярно (в среднем до 25% респондентов). Субдепрессивные реакции (маскированные депрессии) наблюдались у 8% опрошенных, что мы считаем достаточно высоким показателем. Невротический компонент при этом рос, положительно коррелируя со степенью выявления депрессивного состояния.

Подобные тенденции продемонстрировало исследование диагностического коэффициента тревожности. 22% респондентов показало устойчивую склонность к повышенной тревожности (коэффициент ниже -1,2). Более половины из этих респондентов (11,7%) отметили, что "часто чувствуют подавленность", имеют "мало надежд на будущее", "не живут достаточно полной жизнью". Большинство из них в беседе согласились с тем, что "неуверенность в будущем отношение к их этнической принадлежности".

Тест Люшера дополнил картину личностных психоэмоциональных состояний, переживаемых респондентами этой группы. Среди наиболее часто отмеченных выборов можно было заметить как повышенное стремление к покою, усталость, стремление выйти из неприятной жизненной ситуации при нечетком представлении, как этого добиться, так и тревожность, неуверенность в своих силах на фоне повышенной требовательности к себе, желание добиться признания. Ощущение бесперспективности отмечено нами всего у лиц среднего возраста с легкими проявлениями депрессивности.

Настораживает, что подавленность и бесперспективность оказывается доминирующим психоэмоциональным фоном у значительной части наиболее социально активной возрастной группы. Эта тенденция демонстрирует свою стойкость независимо от изменений в социально-экономической жизни Украины последних лет (исследования проводились в 1999 - 2001 годах). Это указывает на сохранение основных этносоциальных проблем в среде немцев-переселенцев. Разработанный нами метод диагностики и психотерапии етнообумовлених депрессий [2, 3] позволяет определенным образом смягчить переживания психологического дискомфорта в данной среде, однако только решение национально-культурных, этносоциальных и экономических проблем, накопившихся в состоянии радикально изменить социально-психологическую обстановку в среде немцев на территории Украины.